» » Бессмертная Роза...Какая она все-таки дура, старая дура...а может, нет?

Бессмертная Роза...Какая она все-таки дура, старая дура...а может, нет?




Я сижу в глубоком протертом кресле серо-зеленого цвета, а напротив, в таком же кресле, Роза Измайловна.

Сидит, поджав под себя ноги, — совсем подевичьи. Так сидят не бабки. Девчонки…

Бессмертная Роза, как я ее называю. Откуда появилось это прозвище? Может быть, так назвала свою подругу когда-то моя бабушка? Вряд ли бабушка: ее уже двадцать лет как нет на этом свете.

Смотрю альбом. У Розы Измайловны это обязательно так: надо посмотреть альбом с фотографиями.

А вот Роза в двадцать лет: носатая, бровастая, пухлогубая. Глаза как у дьяволенка — веселые! Стрижка — под мальчика. Непокорные завитки волос за ушами, высокая тонкая шея. Не красавица, но сколько обаяния! И никакого фотошопа.

--Ты шампанское открывать умеешь? Ну кто так открывает, всему вас, молодежь, учить надо. Давай мне.

И ррраз! Быстро и ловко открывает своими сухонькими, в прожилках, руками. Разливает по бокалам.

— Ты уж извини, Кирилл Юрьевич, что поминаем тебя шампанским… Мне врачи-то крепкое запретили. Как-никак уже 87 лет.

Дааа…. А Кирюша ведь был моложе! Сейчас его внучок, Витечка, ко мне зачастил. «Роза Измайловна, что вам купить? Роза Измайловна, я зайду вечером, проведаю?» Нет, мальчик хороший, что и говорить. Наверное, думает — я ему квартирку-то отпишу. Но нет, не выйдет. У меня в Туле племяшка живет. Плохо живет Танюха. Выпивает. Мы с ней не общаемся… Но что делать — родная кровь. Ей пусть лучше достанется. Мы же с Кириллом так жили, без росписи. Ну, Кирюша, не серчай. Жди меня.

Роза «за счастьем» ходила раза три, официально. Неофициально — бессчетно. Своих детей Розе Бог не дал… Она была буквально помешана на любви.

Последняя любовь — Кирилл Юрьевич — вошел в ее жизнь лет шесть назад. Тогда Роза, уже получившая прозвище Бессмертная, неожиданно пошла на курсы компьютерной грамоты. И не только освоила «Гуголь» (так называла Гугл), но и «мониторила». Заказывала себе товары по интернету, смотрела кино…

— А елку я решила в этом году вообще не разбирать. Представь, это же Кирюша наряжал, перед Новым годом. Мы вместе наряжали. Последнее, что делали вместе. Наряжали елку, а не то, о чем ты подумала, — неожиданный смех Розы меня просто обжег.

— Я ничего не подумала, — ответила я.

— Это-то Кирилл Юрьевич давно уже не делал. Возраст, сама понимаешь, — пояснила Бессмертная Роза. — Знаешь что… Мне вообще кажется, что Витечка ко мне неравнодушен. Заходит каждый день…

Она сидела в глубоком кресле — совершенно спокойная и даже какая-то довольная, что ли. Густая сетка морщин возле глаз и губ, и маленькие, в синих выпирающих венах, обезьяньи какие-то, ручки. Цепкие…

— Скорее всего, — я стала жесткой и бесцеремонной, — Витечка не жертва ваших чар. Он просто хочет, чтобы вы переписали на него квартиру.

— Что вы знаете о любви? — после долгой паузы сказала Бессмертная Роза. — Ты думаешь, вот это, — указала на альбом с фотографиями, — что-то значит? Да ничего. В женщине все определяет энергетика. Э-нер-ге-ти-ка. И стиль. А у меня есть и то, и другое. До сих пор есть… И Витечка это чувствует.

Она налила себе еще шампанского, отпила большими глотками. Подавилась, закашлялась.

— Слушай, а хочешь, я на шпагат сяду? Я могу. Я каждый день тренируюсь, — сказала Роза. — Ты можешь?

Конечно, я на шпагат сесть не могла. Только потрясенно молчать могла. И вообще, страшно хотелось выйти на улицу, на свежий морозный...


...воздух.

— Нет, не буду. Не в этот раз… У меня же траур. Кирюша умер. А елку разбирать не буду целый год. Память. И потом, она так нарядно смотрится. Может, это последняя елка в моей жизни.

Потом я стояла возле лифта и щипала себя, чтобы не заплакать. Какая она все-таки дура, старая дура. Аристократка хренова.

Ветер завывал на улице. Наверное, зима будет долгой. Лифт все не приходил. Хлопнула дверь. Роза бежала ко мне — в тапочках.

— Подожди! Я совсем забыла. Просьба выжившей из ума бабы-яги, ха-ха. Запиши меня на татуаж, ладно? Хочу себе сделать брови. А может, и губы тоже. Скоро весна — надо как-то взбодриться после Кирюши…

*

Месяц я не звонила Бессмертной Розе. И она мне тоже. Сначала сильно было раздражение: ну что за неуемная жажда жизни? Зачем ей эта плотская любовь, когда, наверное, уже на кладбище ставят прогулы. И почему так несправедливо: моих деда с бабкой уже так давно нет на Земле, а Роза Измайловна, безумная Роза, все зажигает. Татуаж ей понадобился…

Потом пригрело солнце. И как-то я оттаяла. Жалко бабку. Жалко… Вспомнила ее озорные глазки. Несостоявшийся шпагат. Я позвонила мастеру и спросила — можно ли делать татуаж в возрасте за восемьдесят? Оказалось — можно. Мастер даже не спросила: зачем? Я набрала Розе Измайловне.

Гудок. Гудок. Гудок. Пять минут — гудок. Ответа нет.

Я бежала знакомой дорогой и молилась: господи, пусть она будет жива, эта вздорная бабка. Мы посидим с ней под неразобранной елкой и выпьем шампанского. А она мне расскажет, как разбила чье-нибудь несчастное беззащитное сердце.

В квартире Розы Измайловны на третьем этаже была новая дверь. Вместо рыжего привычного дерматина — металл с глазком посередине. Я зачем-то взглянула в глазок. Я даже не стала звонить в звонок: какая разница, кто там живет? Алкоголичка Таня, племянница, или герой-любовник Витечка.

Я просто пошла вниз по лестнице — вмиг тоже постаревшая, как будто весь груз памяти поколения, которое несла на своих худеньких птичьих плечиках Донна Роза, обрушился на меня. Груз этот был по весу примерно как вагон с досками. Он буквально придавил меня к земле…

Я вышла из подъезда старенькой пятиэтажки и села на скамейку. Она была ярко выкрашена: желтая полоска — зеленая полоска. Нарядно. Как крокодил Гена.

— Ты чего на скамейку уселась? Не видишь, что ли, написано: окрашено! — окликнул меня знакомый сварливый голос.

Точно. Она. Бессмертная Роза.

Идет с палками для скандинавской ходьбы, и рядом с ней — маленькая черная кудрявая собачка. Собачка тут же признала во мне свою, бросилась обнимать, лизать лицо шершавым языком.

— Это Шумка, мне Витечка подарил, — сказала Роза. — А то я решила освоить скандинавскую ходьбу — это когда с лыжными палками ходят. Вот, хожу возле дома. Надо поддерживать форму. Но одной скучно. А с Шумкой — весело. Ходить полезнее всего. Нужный ритм… Дверь-то новую видела? Витечка заказал, а то, говорит, ворья кругом тьма. Как будто когда-то ворья было мало! А ты растяпа! Краску оттирают скипидаром. У тебя есть скипидар? Пойдем ко мне. У меня есть. У меня все есть.

С моих плеч упал вагон с досками. И я взлетела вверх по лестнице — стремительно и легко.

Автор - Екатерина Рощина

Вечерняя Москва

Контакты:
Адрес: Замоскворецкая, 1165214 Москва,
Телефон:+7 495-297-311-23, Электронная почта: contact@ahier.ru новости моды
  • Бессмертная Роза...Какая она все-таки дура, старая дура...а может, нет?

Поделиться

Статистика

0 просмотров
0 комментариев
ПОХОЖИЕ НОВОСТИ
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
ГОТОВИМ ВКУСНО
Удачные интерьеры
РЕКОМЕНДУЕМ
Перейти ВВЕРХ